Рената Литвинова стала главной героиней Sex and the City

Правда, речь вовсе не об одноименном фильме, а об июньском номере журнала. В интервью изданию Рената откровенно рассказала о новом фильме, отношении к своей внешности и к роскоши, а также помечтала о старости.

О своем фильме «Последняя сказка Риты»: «Это такое арт-кино. Независимый авторский проект. Я снимаю его на деньги, которые заработала в массмаркете — делала именную капсульную одежду.

Я — автор сценария, еще режиссер и продюсер. Вместе со мной как продюсер выступает Земфира. Она отвечает за музыкальную часть картины — на мой взгляд, там будут выдающиеся песни. Лучшего соратника невозможно представить».

О роскоши: «Это прерогатива одушевленных существ, которые хотят не только утех — чего-то большего. Роскошь — это искусство. В детстве мне казалось роскошью играть на музыкальном инструменте, и я окончила школу при Консерватории. Роскошью казался спорт, и я пошла заниматься легкой атлетикой в обществе «Спартак». Роскошь — ходить в музеи. Меня никто не заставлял. Каждое воскресенье я намечала себе музей и ехала туда. Мне уже тогда очень нравились Кранах, Рембрандт и дополнительно — все эти женщины в мехах…»

О любви к Chanel: «До сорока я думала — это мне идет, а это — нет. Но потом успокоилась. У меня уже нет порыва обязательно купить какое-то роскошное длинное платье…

Я люблю стиль Chanel, их маленькие черные платья, костюмы. Коко изобрела униформу, которую можно носить везде. Выглядишь безошибочно. Хотя я на самом деле так люблю ошибки… Люди, одетые безошибочно, скучно выглядят. Этот минимализм, с которым все носятся, — лишь от боязни сделать ошибку».

О дизайне: «Быть дизайнером — это часть профессии режиссера. Все эти костюмы, декорации… Я всегда занимаюсь костюмами для актеров. Я их придумываю, даже шью».

О своей внешности: «Меня никто не считал красивой. Я и сейчас, видимо, со старых времен, полна к себе претензий. Это ощущение — красивая ты или урод — оно, мне кажется, тоже закладывается в детстве, поэтому так много вполне ординарных дам считают себя совершенством. Видимо, их поощряли. А мне мама до сих пор делает такие замечания, что можно замотаться в паранджу или бежать к пруду… бросаться в воду».

О вине и старости: «Я обожаю хорошее вино! Так и вижу себя в старости:  у меня свой дом и погреб с вином. Буду сидеть на дне бассейна — я готова даже к тому, что бассейн будет не наполнен: за ним надо же ухаживать, чистить… Там у меня будет торшер, кресло. Пусть телефон где-то там разрывается. Я сяду со своим вином, буду вся такая — руки в бриллиантах… Выпью первый бокал, потом второй… И потом, в старости я смогу наконец сесть и описать свою жизнь. Я смогу уже окончательно ни от чего не зависеть — ни от бюджетов, ни от актеров, ни от погоды. Все напрямую — я и текст. Полная независимость — это мой финал».

 

Поделиться